Двадцать семь и семь. Глава 2. Белый
Jul. 11th, 2005 10:42 pmБелый. В начале зимы мама моя, оставшаяся жить в Лялином переулке, проснулась однажды ночью от истошного кошачьего крика. По крыше пятиэтажного каменного дома, стоявшего как раз напротив наших окон, и, между прочим, тоже когда-то принадлежавшего Ниночке, металась какая-то белесая тень. Кот. Белый, брошенный кем-то кот, неизвестно как попавший на крышу.
Мама кинулась на выручку. Поднявшись на чердак чужого дома, она нашла какой-то лаз, не обнаруженный обезумевшим от страха, голода и мороза котом, выбралась на обледеневшую крышу и стала звать его. К счастью, кот сразу же кинулся на её зов, наверное, очень уж настрадался. Кот оказался белоснежным красавцем, к счастью, с зелеными глазами; ведь синеглазые белые коты часто бывают глухими от рождения. Мама приютила его, он быстро отъелся и, как и положено всем здоровым и свободным котам, отправился в загул. Кончился загул печально. Дворовые мальчишки отловили его и сбросили с четвертого этажа. Маме удалось вылечить кота, наверное, это была не последняя из девяти кошачьих жизней, но после перенесенного страдания кот стал гадить, где попало. Вскоре мои родители помирились, мама переехала к нам и привезла с собой кота. В новой нашей квартире были огромные трёхстворчатые окна. Открывалась только широкая средняя створка, а две боковые постоянно были закрыты. Расстояние между стеклами было очень большим, наверное, сантиметров двадцать, а то и больше. .Кот стал ленивым, на улицу его не выпускали, он только ел и спал между стеклами одной из боковых створок. Проснувшись, он гадил, не сходя с места, а затем преспокойно переходил на другую сторону и ложился там досматривать свои кошачьи сны. Как решилась бы его дальнейшая судьба, не знаю, но началась война, меня и бабушку срочно отправили в эвакуацию, а кота маме удалось пристроить своим друзьям, жившим в Подмосковьи, там он вел свободный образ жизни, питался в голодные военные времена, преимущественно, мышами и никому не досаждал своей манерой гадить, где попало. Эвакуировали нас в Ташкент. Не помню, чтобы за два года ташкентского житья видела там хоть одну кошку или собаку; может быть, их съели голодающие эвакуированные, а может быть, я сама с голодухи не замечала такие мелочи, как присутствие или отсутствие животных
Мама кинулась на выручку. Поднявшись на чердак чужого дома, она нашла какой-то лаз, не обнаруженный обезумевшим от страха, голода и мороза котом, выбралась на обледеневшую крышу и стала звать его. К счастью, кот сразу же кинулся на её зов, наверное, очень уж настрадался. Кот оказался белоснежным красавцем, к счастью, с зелеными глазами; ведь синеглазые белые коты часто бывают глухими от рождения. Мама приютила его, он быстро отъелся и, как и положено всем здоровым и свободным котам, отправился в загул. Кончился загул печально. Дворовые мальчишки отловили его и сбросили с четвертого этажа. Маме удалось вылечить кота, наверное, это была не последняя из девяти кошачьих жизней, но после перенесенного страдания кот стал гадить, где попало. Вскоре мои родители помирились, мама переехала к нам и привезла с собой кота. В новой нашей квартире были огромные трёхстворчатые окна. Открывалась только широкая средняя створка, а две боковые постоянно были закрыты. Расстояние между стеклами было очень большим, наверное, сантиметров двадцать, а то и больше. .Кот стал ленивым, на улицу его не выпускали, он только ел и спал между стеклами одной из боковых створок. Проснувшись, он гадил, не сходя с места, а затем преспокойно переходил на другую сторону и ложился там досматривать свои кошачьи сны. Как решилась бы его дальнейшая судьба, не знаю, но началась война, меня и бабушку срочно отправили в эвакуацию, а кота маме удалось пристроить своим друзьям, жившим в Подмосковьи, там он вел свободный образ жизни, питался в голодные военные времена, преимущественно, мышами и никому не досаждал своей манерой гадить, где попало. Эвакуировали нас в Ташкент. Не помню, чтобы за два года ташкентского житья видела там хоть одну кошку или собаку; может быть, их съели голодающие эвакуированные, а может быть, я сама с голодухи не замечала такие мелочи, как присутствие или отсутствие животных