Борхес

[mirajon.livejournal.com]

В зале ожидания он узнал, что до отхода поезда остается около часа. Вдруг вспомнил, что недалеко, в кафе на улице Бразиль (рядом с домом Иригойена), обитает огромный кот, который, как некое надменное божество позволяет людям прикасаться к себе. Вошел. Кот был там и дремал. Дальман попросил чашечку кофе, неспешно размешал сахар, пригубил (это удовольствие врачи ему запрещали) и подумал, поглаживая черную шерстку, как иллюзорен этот контакт, и как, в сущности, они далеки, ибо для человека существует время и чередование событий, а для этого загадочного создания - сиюминутность и вечность момента.
(Юг)


Мне почему-то кажется, что читатель одобрительно отнесется к вечной Львиности, что он испытает какое-то торжественное облегчение перед этим многократно отразившимся в зеркалах времени уникальным Львом. (...) Вот Львиность. Как изъять из нее Надменность, Рыжесть, Гривастость, Когтистость? На этот вопрос нет и не может быть ответа. Не стоит ждать от слова “львиность” чего-то особенного, чего нет в слове “лев”.
(История Вечности)