ru_cats

МОИ КОТЫ

Этот дом, как гласила табличка, привинченная к стене недалеко от входной
двери, находился в собственности государства и вполне мог его собою
символизировать. Полы ужасающе скрипели, от стен отваливалась штукатурка,
канализация была прорвана где-то прямо под ним; а если вам случалось
неосторожно чихнуть, перегородки в ужасе содрогались. В доме имелся
необитаемый чердак, подвал с крысами, набитая всяким хламом кладовка и
огромная веранда.

Мои родители сняли его на долгий срок, и мне разрешено было, наконец,
завести кота. Найти котёнка, если вы не претендуете на паспорт с
родословной, дело лёгкое. Вскоре я уже везла домой маленькое мяукающее
чучело, серое и полосатое. Назвали его Мусиком.

Муська был нормальным игривым зверёнышем и ему очень понравился дом, сад
и мой папик. Дом был одноэтажный, и котёнок мог, при желании, уходить и
приходить через форточку в любое время суток. Сад был маленький,
заброшенный, и Муська понял, что всё пространство, обнесённое сетчатым
забором - его территория. А папик был и остаётся кошколюбом, кошкофилом и
кошкоманом в одном лице. Он позволял Муське практически всё, и у котёнка
даже мысли не возникало, что, выедая сметану из папиковой тарелки с борщом,
он нарушает какие-то правила и поступает нехорошо. Мой дом, мой человек,
моя сметана - так, видимо, и рассуждал наш кот, спокойно поворачивая
измазанную морду к опешившему папику и не считая нужным никуда убегать. Так
же спокойно и по-хозяйски он вытаскивал из миски свежие оладьи, которые
готовила мама, и аккуратненько приканчивал их на полу. Так же обстоятельно
он занялся однажды котлетами; но тут пришлось повозиться - они слишком
плотно были напиханы в низенькую кастрюлю. Мы с!
папиком по сей день уверены, что если бы коту удалось вытащить пару штук,
то тем бы дело и ограничилось, но кошачьих сил не хватило, и в результате
Муська аккуратно объел все краешки на всех котлетах... Мама с возмущением
отказалась доедать за Муськой, а папик пожал плечами, разогрел и слопал за
милую душу.

Первое время котёнок играл целыми днями. Роль дичи в этих древних играх
выполняли мы все. От него просто не было спасу. Особенно страдали
капроновые колготки. Из совершенно неожиданных мест вылетал дикий полосатый
хищник с острыми, как иглы, когтями и ой! Очередная пара отправлялась на
помойку.

Затем в жизни нашего двора, а значит, и нашего кота, кое-что изменилось.
Дело в том, что наш дом стоял рядом с точно таким же домом-близнецом,
правда, чуть поухоженнее. Двор был общий. Соседи - супружеская пара и
взрослая дочь - уже имели собачку, отвратительное существо размером с
крысу, громадными глазами и пронзительным голосом. Звали существо Соней.
Понятие "свои" для неё не существовало. Мы прожили рядом несколько лет, а
она всё так же яростно облаивала нас через дверь или с безопасного
расстояния во дворе. Теперь же они решили завести кошечку, которая
вскорости и появилась, к полному муськиному восторгу.

Анфиса была такая же серая и полосатая, как Мусик, но гораздо меньше
ростом и моложе месяца на два-три. Котята моментально познакомились и
принялись играть вдвоём, что было, конечно, гораздо интереснее, ибо Муська
тут же оставил в покое ноги и чулки. Маленькая Анфиса стала приходить к нам
в гости, где папик с удовольствием кормил и баловал обоих котят. Вскоре она
и вовсе переселилась к нам, бывая дома лишь для того, чтобы её там не
забыли. С возрастом выяснилось, что Анфиса вовсе никакая не кошка, а
нормальный мужественный крысолов. Имя менять не стали, и отныне кот звался
Анфисом, несмотря на мои попытки переделать его для порядка в Афанасия.

Характеры у котов были абсолютно разные. Если Мусик был пофигистом
практически во всём, кроме еды, то Анфис как будто сам выдумывал себе
проблемы и заботы. Ему всегда надо было знать, куда пошёл Мусик, чем он
занят и что вообще происходит вокруг. Кроме того, Анфис был ревнив и не мог
спокойно смотреть, как Муська сидит на коленях у моего папика, а тот
почёсывает ему за ухом; несмотря на дружбу и разницу в весе, он тут же
бросался на соперника, прогонял его и устраивался на коленях сам. Муська,
согнанный с колен собственного хозяина, недоумённо встряхивался и уходил в
более спокойное место. При этом создавалось отчётливое впечатление, что он
хмыкнул и пожал плечами.

Муська взрослел и становился обычным дворовым котом. В своём дворе он вёл
себя смирно и лениво, но вскоре стало ясно, что кроме этой, видимой нам
жизни, за пределами двора существует и другая: ночная, таинственная и
жестокая. Она оставляла свои следы на морде и ушах нашего Мусика, ровные
края которых быстро превращались в зубчатые. Драк он, видимо, не избегал.
Любя поесть, Мусик почти постоянно напоминал собою бочечку на ножках. Мне
он представлялся этаким Портосом кошачьего мира. Ему лень было даже
вылизаться как следует, и приблизительно раз в десять дней мы купали его в
ванне, чтобы освежить. Мусик переносил процедуру мытья почти спокойно.
Держишь его некрепко за передние лапы, задними он стоит в тёплой воде, по
сторонам оглядывается и вяло так взмяукивает: "Мя... Мя...". Потом завернём
его в полотенце, он обсохнет и начинает тарахтеть. Мурчал он великолепно,
громко, как трактор, по всему дому слыхать было. Наконец, высохнет,
распушится, выйдет во двор да и шмякнется в !
пыль - восстановить прежний баланс.

Анфис же был всегда педантично вылизан, активен и строен. Ещё будучи
подростком, он начал ловить крыс, которые были ростом с него самого. Как
правило, он оставлял их тушки посреди нашего коридора, а сам гордо
заваливался спать. Драться он не любил. Папику пришлось несколько раз
наблюдать за тем, как лёгкий и ловкий Анфис спасался на деревьях от больших
матёрых котов, которые, конечно же, задали бы ему жару на земле, но были
слишком тяжелы и не могли его преследовать на тонких ветвях. Угрожающе
поорав снизу, они обычно уходили ни с чем, а Анфис спокойно спускался вниз.
В отличие от Мусика, который так и не выучился толком мяукать и имел на все
случаи жизни одно хилое "Мя...", Анфис обладал прекрасным голосом и был
способен многое им выразить. Входя в дом, он всегда говорил краткое "Мр-р",
что было воспринято нами, как приветствие. Выпрашивая у папика еду, он
выдавал целую гамму оттенков и переливов; однако стоило войти Мусику, и
орать Анфис прекращал - достоинство не позвол!
яло! Однажды Анфис полез вслед за папиком в холодильник и обнаружил, что в
его кошачьей миске, стоящей, как обычно, на нижней полке, уже есть обед.
Кинувшись к ней, он был вежливо вытащен наружу папиком - котов у нас было
принято кормить только вместе. Возмущённый Анфис встал в позу, открыл пасть
и произнёс "Мя-а-у-ва-у-а-у-ауя!", протянувшееся на целую минуту и
окрашенное отчётливыми интонациями негодования. Сказав, таким образом,
папику всё, что о нём думал, Анфис ушёл с кухни.

В один из праздников папик решил провести с котами небольшой эксперимент.
Поскольку еды было приготовлено много (мы ждали гостей), папик решил
выяснить, возможно ли накормить наших котов до степени полного отвращения к
пище. Рыба, рагу, котлеты - от каждого блюда по чуть-чуть досталось котам в
тот вечер. Животы их округлились. Глаза радостно блестели, они толпой (два
кота вполне способны выглядеть толпой) бродили за папиком, намереваясь не
упустить ни капли из этого внезапного рога изобилия. И, наконец, этот
момент настал. Не в силах вместить, они отвернули носы от протянутого мяса
и побрели отдыхать... При ходьбе набитые в край животы колыхались и котов
слегка сносило в стороны, как в меру поддавшего человека. Сонное
удовлетворение читалось на мордах - кошачья мечта сбылась!

Вот такими, сонно-довольными, сытыми под завязку, медленно бредущими к
выходу, чтобы освежиться на воздухе, я вспоминаю моих непохожих,
замечательных зверей.